Священник, говоривший все это для того, чтобы дать возможность своему собеседнику прийти в себя, напоследок сказал:

- Я прекрасно понимаю, как это вывело вас из равновесия. К несчастью, это вывело из равновесия и кое-что другое.

- Что вы хотите этим сказать?.. - растерянно спросил секретарь.

- Это опрокинуло всю вашу так тщательно разработанную теорию, - ответил священник и стал спускаться вниз к узкой полоске песка на берегу реки.

- Но, может быть, он сделал это сам? - сказал Смит отрывисто. - В конце концов, ведь это самый лучший вид бегства, а если так, то это вполне подтверждает нашу теорию. Он искал спокойствия, пришел сюда и перерезал себе глотку.

- Он вовсе не приходил сюда, - сказал патер Браун.- Во всяком случае, не при жизни и не по суше. Его убили не здесь: для этого слишком мало крови. Солнце неплохо подсушило его волосы и одежду, но здесь на песке есть следы двух тонких струек воды. Как раз до этих пор доходит с моря прилив и образует водоворот.

Прилив и занес из моря в устье реки тело, которое осталось, когда прилив ушел.

Но тело должно было сначала попасть в воду - где-нибудь выше, предположим, в деревне: ведь река протекает как раз позади ряда домиков и лавок. Бедный Водрей, очевидно, погиб в деревушке, и я не думаю, что это было самоубийство. Весь вопрос в том, кто захотел или кто смог убить его в этом маленьком захудалом местечке.

Патер Браун стал чертить зонтиком на песке.

- Посмотрим, как расположены лавки. Во-первых, мясная. Ну, конечно, мясник мог бы считаться идеальным убийцей: ведь у него большой нож для резания мяса. Но вы видели, что Водрей вышел из мясной. И вряд ли он стоял на пороге и слушал, как мясник говорит ему: "Доброе утро, сэр. Разрешите мне перерезать вашу глотку.